Балет «Бахчисарайский фонтан»

Звездный час драмбалета ознаменовало появление в 1934 году

в Ленинградском театре, еще не носившем тогда имени С.М. Кирова,

спектакля «Бахчисарайский фонтан». В нем стремление приобщить

хореографию к темам высокой литературы и ратование нового советского

искусства за реалистичность выкристаллизовали новое направление развития

балета.
«Бахчисарайский фонтан» рождался в атмосфере творческих

дискуссий прогрессивной культурной элиты Ленинграда: профессора

консерватории, авторитетного композитора и музыковеда Бориса Асафьева,

определявшего в те годы художественную политику театра режиссера Сергея

Радлова, дирижера Евгения Мравинского, художника Валентины Ходасевич,

либреттиста Николая Волкова, критика Ивана Соллертинского. В эпицентре

художественно-театральной жизни оказался и 27-летний хореограф Ростислав

Захаров. Его, дебютанта в большой балетной форме, выпускника

режиссерского факультета Ленинградского института сценических искусств,

зарекомендовавшего себя постановками танцев в операх и пластики

в спектаклях радловского Молодого театра, пригласили стать автором

хореографии нового балета.
Вдохновленный недавно опубликованными

«Письмами о танце» Новерра со вступительной статьей Соллертинского

о действенности танца, молодой балетмейстер в новом спектакле стал

переносить на балетную сцену хорошо усвоенные уроки режиссуры драмы.

Танец подчас оставался на периферии внимания хореографа, балет рождался

не из танца, а из действия, умело разыгранных мизансцен. В резонанс

с предпочтениями постановщика вошел и актерский потенциал первых

исполнителей. Выразительность назначенных на главные партии Галины

Улановой и Константина Сергеева стала значительным вкладом в успех

постановки. Раз и навсегда выбранный в «Бахчисарайском фонтане»

творческий путь, постановка балетов-пьес, привел Захарова к признанию.

Литературоцентризм стал «главной песней» Захарова и мейнстримом

советского балета последующих двадцати лет. В поэтическую стихию

балетного искусства, оперирующего исключительно категорией настоящего

эмоционального (реального или нереального), вмещались бытовые

подробности прозы. Недосказанность пушкинской поэзии требовала

логических объяснений, и в «Бахчисарайском фонтане» появился новый

персонаж — Вацлав, возлюбленный Марии, был включен в сюжет, чтобы

подчеркнуть грань между миром, в котором была счастлива польская княжна

Мария, и миром ее татарской неволи. Захаров приучил артистов к актерской

работе над ролью, к неведомому им до того застольному периоду

с режиссерским разбором характеров, конфликтов. И не случайно об

исполнителях эпохи драмбалета нередко говорят: «Балерина — актриса,

танцовщик — актер». Воплотить на сцене характеры пушкинских героев и тем

самым заложить традиции актерской выразительности в советском балете

стало миссией поколения 1930-1940-х. А зрителя Захаров и его

единомышленники по воцарившемуся на советской сцене течению так

называемого драмбалета приучили к вопросу «О чем танцуют?» Желая быть

понятым, хореограф заставил зрителя думать и, порой, тем самым забыть

о красноречии ненагруженного словесным подстрочником танца. Ольга Макарова